![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ioncoreПродолжение истории 152-го отб в "освободительном походе", начало см. тут.
Группа "Владимир" генерала Савицкого
17 сентября в штабе группы было установлено, что немецкие подразделения начали отход на запад, за р.Западный Буг (по-видимому, с переходом Красной Армии в наступление, немцы начали выполнять свою часть соглашения).
Тем же утром было доложено, что в двух батальонах во Владимир-Волынском на построении мобилизованные украинцы высказывались в том духе, что было бы не так уж и плохо, если бы пришли советы.
Позднее днем удалось восстановить телефонную связь (поврежденную перед этим немцами), по которой было получены сообщение о переходе границы советскими войсками и приказ верховного главнокомандующего не вступать с ними в бой.
Савицкий не понимал, почему с большевиками - которых он считал такими же врагами и агрессорами, как и немцев - приказано не вступать в бой.
Поскольку связь с Луцком (где находился командующий округом генерал Сморавиньский) опять прервалась, то Савицкий решил выехать туда лично и обговорить дальнейшие планы. Он намеревался предложить в ночь на 18 сентября организовать прорыв на юг, в направлении на Томашув и далее на р.Сан, в надежде по немецким тылам прорваться к Днестру, либо на север, на Влодаву, в лесные массивы, и соединяться там с отступающими остатками главных сил армии.
Перед этим Савицкий планировал распустить по домам всех мобилизованных украинцев, представляющих из себя лишь обузу, которая, к тому же, отбирала драгоценное вооружение и боеприпасы.
В Луцке около 13-00 генерал Сморавиньский подвердил Савицкому подлинность приказа Рыдз-Смиглы не вступать в бой с советами и сообщил, что намеревается перейти из Луцка во Владимир-Волынский с его самым крупным и боеспособным гарнизоном, и взять его под свое непосредственное командование.
Относительно своих планов он сообщил Савицкому кратко и решительно, что в сложившейся ситуации и в полном соответствии с приказом главнокомандующего, он не видит более возможности продолжать вооруженное сопротивление, намеревается дождаться во Владимире наступающих советских войск и капитулировать.
Аргументацию возмущенного и взволнованного Савицкого о том, что в Варшаве и во Львове еще идут бои, и что необходимо прорываться к Днестру, Сморавиньский пресек и сообщил тому, что прибудет во Владимир через несколько часов, после чего Савицкий отбыл.
Около 22-00 17 сентября во Владимир-Волынском началось совещание старших командиров.
Генерал Сморавиньский проинформировал собравшихся о сложившейся ситуации и о приказе главнокомандующего.
Взявший слово полковник Зависляк сообщил об очень плохом моральном состоянии войск и предложил сформировать отряды из добровольцев, с ними отходить за р.Буг и вести там партизанскую войну против немцев. Всех украинцев и деморализованных поляков полковник предлагал разоружить (что было особенно актуально ввиду недостатка стрелкового вооружения) и отправить по домам. Аналогичное мнение высказали также п/п-ки Кутыба, Турычин и ряд других.
Генерал Сморавиньский прервал прения и сообщил следующее: все офицеры, разделяющие мнение о необходимости прорыва, могут набирать команды добровольцев и отходить за реку, а сам он с остальными подразделениями останется в городе
После этого совещание было окончено и командиры разъехались по своим подразделениям, чтобы успеть использовать остаток ночи для приготовления к прорыву.
Во время своего последнего разговора со Сморавиньским, состоявшегося вскоре после полуночи, генерал Савицкий доложил, что планирует прорываться либо на запад, за реку, либо на юг, к Днестру, на что Сморавиньский заметил, что прорыв на запад равносилен капитуляции, и что целесообразнее было бы идти на юг, однако он сомневается в том, что это возможно ввиду быстрого продвижения советских войск. Своего решения он, впрочем, не изменил.
В 2 часа ночи генерал Савицкий со своим начальником штаба п/п-ком Зончик-Богушем и адъютантом выехал из Владимир-Волынского в южном направлении.
Покинули город также п-к Зависляк и многие другие офицеры. Достоверно не известно, почему в городе остался п/п-к Кутыба, который на ночном совещании высказался за прорыв: возможно, он не захотел в итоге оставлять своих подчиненных, или же получил приказ остаться от генерала Сморавиньского.
На следующий день в оставшихся во Владимир-Волынском частях и подразделениях демобилизовались (часть - по приказу своих командиров подразделений, остальные - по своей инициативе) рядовые-украинцы и часть рядовых-поляков. Часть офицеров также покинула город.
В течение 18 и 19 сентября в городе и его окрестностях еще сохранялись военные патрули, однако никаких приготовлений к обороне от советских войск не велось.
Занятие Владимир-Волынского
В течение дня 19 сентября части 36-й бригады продолжали находиться в г.Луцк и на подступах к нему, разоружая польские части как в самом городе, так и на подходах к нему.
Во исполнение полученного вечером частного боевого приказа командующего Северной армейской группой о захвате к исходу дня Владимир-Волынского, 152-й отб в 19-30 выступил из занимаемого района, имея задачей ударом с юго-запада по городу уничтожить польские войска на северо-западной и западной окраинах, отрезая гарнизону города пути отхода на Устилуг.
В 19-30 бригада выступила из занимаемого района.
При подходе к городу разведка бригады была остановлена двумя польскими офицерами, предложившими экипажу бронемашины сдаться под угрозой расстрела орудиями ПТО, стоявшими на дороге (очевидно, это были офицеры и орудия артиллерийской школы); после этого, немедленно открыв огонь, советский бронеавтомобиль уничтожил расчет одного из орудий.
В 23-30 своими передовыми частями в результате короткого боя на окраинах и в центре города 36-я бригада взяла под контроль Владимир-Волынский, блокировав неразоруженную школу подхорунжих, отдельные сохранившие боеспособность пехотные подразделения и жандармерию.
Карта из ЖБД 36-й легкой танковой бригады
Какими же именно же были эти почетные условия:
Та группа польских офицеров, которая выбрала направление выхода из города на Варшаву (а таких оказалось большинство) сложила оружие в 12-00 по московскому времени и на самом деле беспрепятственно смогла покинуть город - советская сторона действительно была намерена честно выполнять эту свою часть соглашения.
Однако, как вскоре выяснилось, честность выполнения соглашения трактовалась красными командирами довольно своеобразно: она, с их точки зрения, имела очень четкие границы на местности, по выходу за которые прекращала свое действие.
Сразу по выходу на окраину города офицеры были снова окружены красноармейцами, разоружены и взяты в плен, после чего уже отправились в лагерь военнопленных в Луцке; что произошло с офицерами "львовской" и "вильнянской" групп достоверно не известно, однако вряд ли у них что-то принципиально отличалось от судьбы "варшавской" группы.
Что касается рядового и младшего командного состава, то, очевидно, все или большая часть сдавших оружие и "вольно покинувших в город в любом направлении" также оказались впоследствии пленены и учтены в числе тех 12 000 человек, что были потом заявлены разоруженными и пленными бригадой в окрестностях Владимир-Волынского.
Дальнейшая судьба пленных Красной Армией генерала Сморавиньского, п-ка Ясиньского, п/п-ков Гавлика и Кутыбы печальна - все четверо, как и множество других взятых в плен при выходе из Владимир-Волынского и в его окрестностях офицеров, были через год расстреляны НКВД в Катынском лесу.
В последующие несколько дней бригада оставалась в районе Владимир-Волынского, разоружая гарнизон города и разрозненные польские подразделения, прибывающие в город и находившиеся в его окрестностях.
Всего во Владимир-Волынском и в его окрестностях с 19 по 22 сентября бригадой было разоружено и взято в плен 12 000 солдат, 1500 офицеров, 150 орудий, 800 станковых пулеметов, 2000 револьверов и 20 000 винтовок, 2 эшелона боеприпасов, 2000 лошадей и много военного имущества.
Фрагмент ЖБД 8-го стрелкового корпуса
Так, например, 22-23 силами всего лишь одного танка и двух бронемашин были разоружены три эшелона пехоты с артиллерией, захвачен эшелон с боеприпасами и военно-инженерный эшелон, прибывшие в город со стороны Сокаль.
Одновременно бригада приводила в порядок матчасть и пополняла запасы продовольствия, ГСМ и боеприпасов.
Наступление на Хелм - Люблин
24 сентября в 11-30 бригада выступила из занимаемого района в направлении Устилуг, имея задачей пересечь р.Западный Буг и далее наступать, заняв к исходу дня район Степанковице, Янки, Кобло.
Мост через р.Буг оказался взорван польскими войсками, поэтому силами саперной роты бригады и местного населения была наведена временная переправа.
25 сентября в 6-00, во исполнение нового приказа командующего Армейской группой, направляющего бригаду на гг. Хелм и Красностав, 152-й отб выступил из занимаемого района в направлении на Куковка.
В районе Вулька-Красинская батальон атаковал колонну польских войск в 2800 человек и после короткого боя разоружил ее.
В 16-00 батальон выступил из занимаемого района в направлении на Хелм, имея задачей нанести удар по городу с запада, к 17-30 западная окраина города была занята.
После короткого боя на окраинах, к исходу дня город был взят, в дальнейшем бригада занималась разоружением польских подразделений и приведением себя в порядок; в этот период к бригаде присоединился также четвертый танковый батальон.
Всего за 25-26 сентября частями бригады разоружено до 8000 человек и захвачено 7000 винтовок, 1250 револьверов, 40 пулеметов, 10 орудий, 11 мотоциклов, 14 автомашин, 2 эшелона с имуществом, 1500 лошадей и 40 повозок.
27 сентября бригада перешла в подчинение командира 15-го стрелкового корпуса (командир корпуса комдив В.Репин), составив корпусную подвижную группу совместно с батальоном 45-й сд, посаженным на машины, батальоном 87-й сд, посаженным на танки, и дивизионом ПТО 45-й сд, имея задачей наступать на г.Люблин и захватить его к исходу дня 28 сентября.
В 7-00 28 сентября 152-й батальон со стрелковой ротой 87-й сд, посаженной на танки и батареей ПТО выступил на ф.Колень, ст.Свидник, Вулька с задачей выйти к 16-00 в район 1 км севернее Люблин и совместно с другими частями бригады уничтожать Люблинскую группировку поляков, не дав ей возможности отходить в северном и северо-западном направлении.
Впереди батальонов действовали органы разведки, имеющие в своем составе делегатов для переговоров с германскими войсками.
К 12-00 части бригады вышли в район Пяски, после чего был установлена связь с немецкими войсками, уже занявшими Люблин, после чего бригада была приказом командующего 5-й армией остановлена на рубеже Быстржеевица, Вержховиска.
До 4 октября бригада находилась в занимаемом районе, приводя себя в порядок и разоружая мелкие польские подразделения, там ее и застал конец "освободительного похода".
По окончанию польской операции 36-я лтбр разместилась в г.Ровно, деля казарменный фонд с 14-й кавдивизией и другими подразделениями округа.
Итоги кампании
Анализируя ход "освободительного похода", штабом бригады было выдвинуто можество предложений и сделан ряд замечаний.
Что касается телетанков, то по итогам кампании штаб бригады особо отмечал частый выход из строя танков ТТ ввиду отсутствия воздухоочистителей (однако, что тут имеется в виду, мне не совсем ясно: то ли не было запасных частей к воздухоочистителям того типа, что использовался конкретно на танках ТТ, то ли воздухоочистители не были предусмотрены на этих танках конструктивно).
Среди прочих выводов по сентябрьской кампании штабом 36-й бригады отмечались низкая дисциплина польских войск, которые не хотели оказывать сопротивления Красной Армии, да и в целом плохое их состояние: многие взятые в плен (например, около 6000 человек, взятых в районе Верба) даже не имели обмундирования.
Без сомнения, приказ Рыдз-Смиглы и последовавший за ним развал общего руководства польскими войсками и деморализация комсостава в Восточных Кресах сыграли во всем этом решающую роль.
Но и помимо этого, разумеется, оказывал свое влияние на волю польских солдат к сопротивлению и общий фон в виде безнадежного положения Польши и ее вооруженных сил на тот момент.
Наконец, в части настроений местного населения нельзя забывать и национал-ориентированную политику 2-й Речи Посполитой в отношении украинского и белорусского населения Кресов (осадники, языковая ассимиляция и т.п.).
И вот тут на фоне судеб расстреляных в Катыни генерала Сморавиньского, подполковников Гавлика, Кутыбы и всех прочих, взятых в плен Красной Армией, не лишним будет рассказать, что произошло с Савицким и прочими, кому все же удалось прорваться к венгерской границе.
Савицкий успел прорваться к госгранице и был интернирован в Венгрии. В 1941 бежал в Польшу, с 1941 по 1943 - комендант Львовского округа Армии Крайовой (АК), в 1943-1944 участвовал в Варшавском восстании, в ходе которого был схвачен немцами и помещен ими в концлагерь, но, что характерно, не был расстрелян и дожил до освобождения.
В итоге, несмотря на бурную военную биографию, Савицкий пережил войну и умер в возрасте 83 лет в эмиграции в Лондоне.
Удалось прорваться к границе и также пережить войну, несмотря на активную деятельность в АК и попадание в итоге в немецкий концлагерь, и полковнику Зависляку, умершему в возрасте 71 года в США.
Аналогично пережил войну и интернировавшийся с Савицким в Венгрии п/п-к Зончик-Богуш, умерший в 1998 году в Канаде в возрасте аж 101 года.
Какие же можно сделать выводы из всего этого?
С другой стороны, рассматривая эти же события в чуть более широких временных рамках, нельзя не признать, что, даже если бы его и не было, то "освободительный поход" в итоге завершился бы ровно с теми же географическими результатами, что и в реальности, разве что занял бы больше времени и стоил бы обеим сторонам больше крови. Ведь, в конечном итоге, даже советско-финская война завершилась в итоге полной победой Красной Армии.
Однако, с третьей стороны, польская армия была во многом дезориентирована и демотивирована этим приказом и без него продвижение Красной Армии было бы более медленным, а, следовательно, и позволило бы выиграть больше времени на отход польских подразделений на юг.
Ну и, в целом, в этом случае польские военнослужащие более ориентировались бы на активные действия и прорыв к венгерской и румынской границам, нежели на заключение почетных капитуляций в духе владимир-волынской.
Всё это, вместе взятое, вероятно, позволило бы большему количеству (чем в реальности) польских офицеров в итоге избежать советского плена и гибели.
На мой вгляд, этот суровый урок, преподанный части польского офицерства, справедлив для любой страны и по сей день, и останется таковым в будущем.
Следующая часть рассказа про 152-й отб будет завершающей и посвящена периоду его истории в 1940 - 1941 гг.
Группа "Владимир" генерала Савицкого
Еще 8-9 сентября инспектор частей ополчения (народной обороны) Польши, бригадный генерал К.Савицкий получил приказ организовать на 100 км участке Влодава - Владимир-Волынский - Сокаль вдоль р.Западный Буг заградительную завесу, силами которой требовалось останавливать польские подразделения и военнослужащих, отступающие с запада, организовывать из них маршевые роты и направлять обратно на фронт.
Такие же задачи ранее уже получили и начали выполнять к западу от р.Буг командующие Люблинским и Брестским военными округами, задачей Савицкого было лишь их усиление и организация дополнительной завесы именно по рубежу реки.
Савицкий разместил свой небольшой штаб во Владимир-Волынском, подчинив себе гарнизоны Владимир-Волынского и Грубешува, а также подразделения Волынской бригады местной обороны, обеспечивавшие правопорядок в приграничных с СССР районах.
На момент прибытия во Владимир-Волынский в городе не имелось ни одной боеготовой пехотной роты или батареи артиллерии, а подчиненные ему силы представляли из себя следующее.
Так, при помощи грузовиков, предоставленных пограничной ротой в Мосты-Вельке, удалось вывезти около 120 станковых пулеметов из Демблинских арсеналов.
Боеприпасы к пулеметам, равно как и около 1500 штук снарядов калибром 75мм и 200 штук 150мм были получены железной дорогой из Брестских арсеналов.
Тяжелее всего было с винтовками - но все же около 2000 штук удалось получить неприкасаемого запаса верховного главнокомандования в Замосьцких арсеналах при угрозе захвата их немцами.
Реквизированные у местного населения лошади были в плохом состоянии и малопригодны для использования в упряжи; опытный артиллерист п-к Ясиньский достаточно скептически оценивал возможности этой импровизированной конной тяги.
И все же, менее, чем за неделю, к 15 сентября удалось организовать двенадцать пехотных батальонов, хотя и слабовооруженных и плохообученных, по 400 человек каждый.
План организации артиллерии предусматривал размещение (из имевшихся 75мм орудий) 12 стационарных - ввиду отсутствия лошадей - орудий ПТО в окрестностях Устилуга и Владимир-Волынского, а также создание 3-4 батарей на конной тяге. Фактически же к 15-16 сентября удалось установить все 12 стационарных орудий ПТО и подготовить полторы батареи на конной тяге.
Велись и активные инженерные работы - устраивались баррикады и завалы, были отрыты противотанковые рвы, подготавливались к обороне дома и т.п.
Главнейшей проболемой оставалось полное отсутствие средств связи, гражданская же телефонная и телеграфная связь практически никогда не работала из-за постоянных немецких авианалетов.
К 15 сентября группа "Владимир" была организована следующим образом:
15-16 сентября передовые передовые немецкие мотомехчасти пробовали с юга и юго-запада атаковать Устилуг и Владимир-Волынск, хотя и не слишком при этом усердствовали.
Частям группы Савицкого эти атаки удалось отразить, подбив в районе Устилуг два танка, и даже взять в плен несколько немецких офицеров и более десятка рядовых, а также два мотоцикла с ручными пулеметами. Офицеры, оказавшиеся по национальности австрийцами, рассказывали, что очень хорошо относятся к полякам и не хотят с ними воевать.
Так или иначе, но к концу своей кампании немцы действительно не выказывали особого желания геройствовать, тем более, на территории, которая должна была потом отойти к СССР.
Так, при попытке атаки 16 сентября Владимир-Волынского оказалось достаточно заградительного огня батареи польской артиллерии для того, чтобы танки повернули назад.
Однако, несмотря на общий благоприятный итог, в ходе боя многие польские подразделения показали весьма низкую устойчивость. Как отмечал (по сегодняшним меркам - очень неполиткорректно) сам Савицкий, результаты боев для польской стороны могли бы быть и лучше, если бы в подразделениях было бы побольше офицеров и подофицеров, и поменьше украинцев.
Такие же задачи ранее уже получили и начали выполнять к западу от р.Буг командующие Люблинским и Брестским военными округами, задачей Савицкого было лишь их усиление и организация дополнительной завесы именно по рубежу реки.
Савицкий разместил свой небольшой штаб во Владимир-Волынском, подчинив себе гарнизоны Владимир-Волынского и Грубешува, а также подразделения Волынской бригады местной обороны, обеспечивавшие правопорядок в приграничных с СССР районах.
На момент прибытия во Владимир-Волынский в городе не имелось ни одной боеготовой пехотной роты или батареи артиллерии, а подчиненные ему силы представляли из себя следующее.
- Запасный центр (депо) 27-й пехотной дивизии (командир центра п/п-к Й.Гавлик) во Владимир-Волынском - около 5 000 человек резервистов, обмундированных и вооруженных на 20-25%, при полном отстуствии средств связи, орудий ПТО, инженерного имущества и т.п. Рядовой состав на 75% составляли местные украинцы,которые, по признанию самого Савицкого в значительной степени находились под влиянием как антипольской проукраинской пропаганды, так и пропаганды коммунистической. При значительном некомплекте офицеров и подофицеров (многие из них, занаряженные по мобилизации из западных воеводств Польши, в центр так и не прибыли ввиду быстрого продвижения немцев), те, что имелись, были часто неудовлетворительно подготовлены. Полевые занятия были запрещены после того, как одна из рот понесла большие потери от атаки немецкой авиации, и большую часть времени резервисты находились в казармах. В результате всего перечисленного моральное состояние и дисциплина - весьма низкие.
- Волынская школа подхорунжих артиллерии (командир п-к Л.Ясиньский)) и запасный центр зенитной артиллерии во Владимир-Волынском - суммарно около 1 500 - 2 000 человек, обмундированных вполне удовлетворительно, располагавших двумя 150мм гаубицами (учебно-боевыми) и еще 35 75мм орудиями на складах. Стрелкового вооружения недостаточно, но в процентном отношении больше, чем у пехоты. Почти полное отсутствие лошадей и упряжи (затем, впрочем, частично компенсированное за счет реквизиций у местного населения). Полное отсутствие снарядов для артиллерии, за исключением небольшого количества учебных выстрелов. Офицерские кадры немногочисленные, но хорошо подготовленные. Моральное состояние и дисциплина - высокие.
- Волынская бригада ополчения в составе двух батальонов. Вооружена старыми однозарядными ружьями. Подразделения бригады несли охранную службу на территории всего Волынского воеводства, ввиду чего никакой реальной боевой силы не представляли.
- Запасный центр кавалерии в Грубешове - крайне незначительное количество кадрового и приписного личного состава. К 14 сентября сформировал лишь один эскадрон кавалерии, к началу советского наступления в процессе подготовки находился еще один эскадрон.
Так, при помощи грузовиков, предоставленных пограничной ротой в Мосты-Вельке, удалось вывезти около 120 станковых пулеметов из Демблинских арсеналов.
Боеприпасы к пулеметам, равно как и около 1500 штук снарядов калибром 75мм и 200 штук 150мм были получены железной дорогой из Брестских арсеналов.
Тяжелее всего было с винтовками - но все же около 2000 штук удалось получить неприкасаемого запаса верховного главнокомандования в Замосьцких арсеналах при угрозе захвата их немцами.
Реквизированные у местного населения лошади были в плохом состоянии и малопригодны для использования в упряжи; опытный артиллерист п-к Ясиньский достаточно скептически оценивал возможности этой импровизированной конной тяги.
И все же, менее, чем за неделю, к 15 сентября удалось организовать двенадцать пехотных батальонов, хотя и слабовооруженных и плохообученных, по 400 человек каждый.
План организации артиллерии предусматривал размещение (из имевшихся 75мм орудий) 12 стационарных - ввиду отсутствия лошадей - орудий ПТО в окрестностях Устилуга и Владимир-Волынского, а также создание 3-4 батарей на конной тяге. Фактически же к 15-16 сентября удалось установить все 12 стационарных орудий ПТО и подготовить полторы батареи на конной тяге.
Велись и активные инженерные работы - устраивались баррикады и завалы, были отрыты противотанковые рвы, подготавливались к обороне дома и т.п.
Главнейшей проболемой оставалось полное отсутствие средств связи, гражданская же телефонная и телеграфная связь практически никогда не работала из-за постоянных немецких авианалетов.
К 15 сентября группа "Владимир" была организована следующим образом:
- участок "Устилуг" - четыре батальона и пять орудий ПТО, командир п-к Й.Зависляк;
- участок "Лесной комплекс" (между Устилугом и Владимир-Волынским) - два батальона и конная полубатарея, командир п/п-к Турычин;
- участок "Владимир-Волынский" - два-три батальона, семь орудий ПТО, командир п/п-к Й.Кутыба;
- резерв (казармы 27-й пд) - два-три батальона, 2 орудия 150мм без тяги, конная батарея 75мм, командир п/п-к Гавлик.
- командир группы - генерал Савицкий, заместитель - п-к Ясиньский, НШ п/п-к Й.Зончик-Богуш.
Первый ряд: Сморавиньский, Савицкий, Гавлик
Второй ряд: Зависляк, Ясиньский, Кутыба
Второй ряд: Зависляк, Ясиньский, Кутыба
15-16 сентября передовые передовые немецкие мотомехчасти пробовали с юга и юго-запада атаковать Устилуг и Владимир-Волынск, хотя и не слишком при этом усердствовали.
Частям группы Савицкого эти атаки удалось отразить, подбив в районе Устилуг два танка, и даже взять в плен несколько немецких офицеров и более десятка рядовых, а также два мотоцикла с ручными пулеметами. Офицеры, оказавшиеся по национальности австрийцами, рассказывали, что очень хорошо относятся к полякам и не хотят с ними воевать.
Так или иначе, но к концу своей кампании немцы действительно не выказывали особого желания геройствовать, тем более, на территории, которая должна была потом отойти к СССР.
Так, при попытке атаки 16 сентября Владимир-Волынского оказалось достаточно заградительного огня батареи польской артиллерии для того, чтобы танки повернули назад.
Однако, несмотря на общий благоприятный итог, в ходе боя многие польские подразделения показали весьма низкую устойчивость. Как отмечал (по сегодняшним меркам - очень неполиткорректно) сам Савицкий, результаты боев для польской стороны могли бы быть и лучше, если бы в подразделениях было бы побольше офицеров и подофицеров, и поменьше украинцев.
17 сентября в штабе группы было установлено, что немецкие подразделения начали отход на запад, за р.Западный Буг (по-видимому, с переходом Красной Армии в наступление, немцы начали выполнять свою часть соглашения).
Тем же утром было доложено, что в двух батальонах во Владимир-Волынском на построении мобилизованные украинцы высказывались в том духе, что было бы не так уж и плохо, если бы пришли советы.
Позднее днем удалось восстановить телефонную связь (поврежденную перед этим немцами), по которой было получены сообщение о переходе границы советскими войсками и приказ верховного главнокомандующего не вступать с ними в бой.
Савицкий не понимал, почему с большевиками - которых он считал такими же врагами и агрессорами, как и немцев - приказано не вступать в бой.
Поскольку связь с Луцком (где находился командующий округом генерал Сморавиньский) опять прервалась, то Савицкий решил выехать туда лично и обговорить дальнейшие планы. Он намеревался предложить в ночь на 18 сентября организовать прорыв на юг, в направлении на Томашув и далее на р.Сан, в надежде по немецким тылам прорваться к Днестру, либо на север, на Влодаву, в лесные массивы, и соединяться там с отступающими остатками главных сил армии.
Перед этим Савицкий планировал распустить по домам всех мобилизованных украинцев, представляющих из себя лишь обузу, которая, к тому же, отбирала драгоценное вооружение и боеприпасы.
В Луцке около 13-00 генерал Сморавиньский подвердил Савицкому подлинность приказа Рыдз-Смиглы не вступать в бой с советами и сообщил, что намеревается перейти из Луцка во Владимир-Волынский с его самым крупным и боеспособным гарнизоном, и взять его под свое непосредственное командование.
Относительно своих планов он сообщил Савицкому кратко и решительно, что в сложившейся ситуации и в полном соответствии с приказом главнокомандующего, он не видит более возможности продолжать вооруженное сопротивление, намеревается дождаться во Владимире наступающих советских войск и капитулировать.
Аргументацию возмущенного и взволнованного Савицкого о том, что в Варшаве и во Львове еще идут бои, и что необходимо прорываться к Днестру, Сморавиньский пресек и сообщил тому, что прибудет во Владимир через несколько часов, после чего Савицкий отбыл.
Около 22-00 17 сентября во Владимир-Волынском началось совещание старших командиров.
Генерал Сморавиньский проинформировал собравшихся о сложившейся ситуации и о приказе главнокомандующего.
Взявший слово полковник Зависляк сообщил об очень плохом моральном состоянии войск и предложил сформировать отряды из добровольцев, с ними отходить за р.Буг и вести там партизанскую войну против немцев. Всех украинцев и деморализованных поляков полковник предлагал разоружить (что было особенно актуально ввиду недостатка стрелкового вооружения) и отправить по домам. Аналогичное мнение высказали также п/п-ки Кутыба, Турычин и ряд других.
Генерал Сморавиньский прервал прения и сообщил следующее: все офицеры, разделяющие мнение о необходимости прорыва, могут набирать команды добровольцев и отходить за реку, а сам он с остальными подразделениями останется в городе
После этого совещание было окончено и командиры разъехались по своим подразделениям, чтобы успеть использовать остаток ночи для приготовления к прорыву.
Во время своего последнего разговора со Сморавиньским, состоявшегося вскоре после полуночи, генерал Савицкий доложил, что планирует прорываться либо на запад, за реку, либо на юг, к Днестру, на что Сморавиньский заметил, что прорыв на запад равносилен капитуляции, и что целесообразнее было бы идти на юг, однако он сомневается в том, что это возможно ввиду быстрого продвижения советских войск. Своего решения он, впрочем, не изменил.
В 2 часа ночи генерал Савицкий со своим начальником штаба п/п-ком Зончик-Богушем и адъютантом выехал из Владимир-Волынского в южном направлении.
Покинули город также п-к Зависляк и многие другие офицеры. Достоверно не известно, почему в городе остался п/п-к Кутыба, который на ночном совещании высказался за прорыв: возможно, он не захотел в итоге оставлять своих подчиненных, или же получил приказ остаться от генерала Сморавиньского.
На следующий день в оставшихся во Владимир-Волынском частях и подразделениях демобилизовались (часть - по приказу своих командиров подразделений, остальные - по своей инициативе) рядовые-украинцы и часть рядовых-поляков. Часть офицеров также покинула город.
В течение 18 и 19 сентября в городе и его окрестностях еще сохранялись военные патрули, однако никаких приготовлений к обороне от советских войск не велось.
Занятие Владимир-Волынского
В течение дня 19 сентября части 36-й бригады продолжали находиться в г.Луцк и на подступах к нему, разоружая польские части как в самом городе, так и на подходах к нему.
Во исполнение полученного вечером частного боевого приказа командующего Северной армейской группой о захвате к исходу дня Владимир-Волынского, 152-й отб в 19-30 выступил из занимаемого района, имея задачей ударом с юго-запада по городу уничтожить польские войска на северо-западной и западной окраинах, отрезая гарнизону города пути отхода на Устилуг.
В 19-30 бригада выступила из занимаемого района.
При подходе к городу разведка бригады была остановлена двумя польскими офицерами, предложившими экипажу бронемашины сдаться под угрозой расстрела орудиями ПТО, стоявшими на дороге (очевидно, это были офицеры и орудия артиллерийской школы); после этого, немедленно открыв огонь, советский бронеавтомобиль уничтожил расчет одного из орудий.
В 23-30 своими передовыми частями в результате короткого боя на окраинах и в центре города 36-я бригада взяла под контроль Владимир-Волынский, блокировав неразоруженную школу подхорунжих, отдельные сохранившие боеспособность пехотные подразделения и жандармерию.
Карта из ЖБД 36-й легкой танковой бригады
После напряженных переговоров (которые велись сначала в 1-30 ночи и затем снова возобновились в 8-00 утра москвского времени) и колебаний генерал Сморавиньский (в ЖБД бригады ошибочно назван "Смуравижским") принял условия комбрига Богомолова сдать город на почетных условиях в 12-00 московского времени 20 сентября.
Какими же именно же были эти почетные условия:
- подчиненные генералу Сморавиньскому части не оказывают Красной Армии сопротивления и сдают город;
- польский рядовой и младший командный состав должен сдать оружие и волен покинуть город в любом направлении;
- польским офицерам разрешается оставить при себе личное оружие и покинуть город в одном из трех направлений - на Львов, на Вильно и на Варшаву;
- все вооружение и имущество гарнизона должно было быть оставлено Красной армии нетронутым.
Та группа польских офицеров, которая выбрала направление выхода из города на Варшаву (а таких оказалось большинство) сложила оружие в 12-00 по московскому времени и на самом деле беспрепятственно смогла покинуть город - советская сторона действительно была намерена честно выполнять эту свою часть соглашения.
Однако, как вскоре выяснилось, честность выполнения соглашения трактовалась красными командирами довольно своеобразно: она, с их точки зрения, имела очень четкие границы на местности, по выходу за которые прекращала свое действие.
Сразу по выходу на окраину города офицеры были снова окружены красноармейцами, разоружены и взяты в плен, после чего уже отправились в лагерь военнопленных в Луцке; что произошло с офицерами "львовской" и "вильнянской" групп достоверно не известно, однако вряд ли у них что-то принципиально отличалось от судьбы "варшавской" группы.
Что касается рядового и младшего командного состава, то, очевидно, все или большая часть сдавших оружие и "вольно покинувших в город в любом направлении" также оказались впоследствии пленены и учтены в числе тех 12 000 человек, что были потом заявлены разоруженными и пленными бригадой в окрестностях Владимир-Волынского.
Дальнейшая судьба пленных Красной Армией генерала Сморавиньского, п-ка Ясиньского, п/п-ков Гавлика и Кутыбы печальна - все четверо, как и множество других взятых в плен при выходе из Владимир-Волынского и в его окрестностях офицеров, были через год расстреляны НКВД в Катынском лесу.
В последующие несколько дней бригада оставалась в районе Владимир-Волынского, разоружая гарнизон города и разрозненные польские подразделения, прибывающие в город и находившиеся в его окрестностях.
Всего во Владимир-Волынском и в его окрестностях с 19 по 22 сентября бригадой было разоружено и взято в плен 12 000 солдат, 1500 офицеров, 150 орудий, 800 станковых пулеметов, 2000 револьверов и 20 000 винтовок, 2 эшелона боеприпасов, 2000 лошадей и много военного имущества.
Фрагмент ЖБД 8-го стрелкового корпуса
Так, например, 22-23 силами всего лишь одного танка и двух бронемашин были разоружены три эшелона пехоты с артиллерией, захвачен эшелон с боеприпасами и военно-инженерный эшелон, прибывшие в город со стороны Сокаль.
Одновременно бригада приводила в порядок матчасть и пополняла запасы продовольствия, ГСМ и боеприпасов.
Наступление на Хелм - Люблин
24 сентября в 11-30 бригада выступила из занимаемого района в направлении Устилуг, имея задачей пересечь р.Западный Буг и далее наступать, заняв к исходу дня район Степанковице, Янки, Кобло.
Мост через р.Буг оказался взорван польскими войсками, поэтому силами саперной роты бригады и местного населения была наведена временная переправа.
25 сентября в 6-00, во исполнение нового приказа командующего Армейской группой, направляющего бригаду на гг. Хелм и Красностав, 152-й отб выступил из занимаемого района в направлении на Куковка.
В районе Вулька-Красинская батальон атаковал колонну польских войск в 2800 человек и после короткого боя разоружил ее.
В 16-00 батальон выступил из занимаемого района в направлении на Хелм, имея задачей нанести удар по городу с запада, к 17-30 западная окраина города была занята.
После короткого боя на окраинах, к исходу дня город был взят, в дальнейшем бригада занималась разоружением польских подразделений и приведением себя в порядок; в этот период к бригаде присоединился также четвертый танковый батальон.
Всего за 25-26 сентября частями бригады разоружено до 8000 человек и захвачено 7000 винтовок, 1250 револьверов, 40 пулеметов, 10 орудий, 11 мотоциклов, 14 автомашин, 2 эшелона с имуществом, 1500 лошадей и 40 повозок.
27 сентября бригада перешла в подчинение командира 15-го стрелкового корпуса (командир корпуса комдив В.Репин), составив корпусную подвижную группу совместно с батальоном 45-й сд, посаженным на машины, батальоном 87-й сд, посаженным на танки, и дивизионом ПТО 45-й сд, имея задачей наступать на г.Люблин и захватить его к исходу дня 28 сентября.
В 7-00 28 сентября 152-й батальон со стрелковой ротой 87-й сд, посаженной на танки и батареей ПТО выступил на ф.Колень, ст.Свидник, Вулька с задачей выйти к 16-00 в район 1 км севернее Люблин и совместно с другими частями бригады уничтожать Люблинскую группировку поляков, не дав ей возможности отходить в северном и северо-западном направлении.
Впереди батальонов действовали органы разведки, имеющие в своем составе делегатов для переговоров с германскими войсками.
К 12-00 части бригады вышли в район Пяски, после чего был установлена связь с немецкими войсками, уже занявшими Люблин, после чего бригада была приказом командующего 5-й армией остановлена на рубеже Быстржеевица, Вержховиска.
До 4 октября бригада находилась в занимаемом районе, приводя себя в порядок и разоружая мелкие польские подразделения, там ее и застал конец "освободительного похода".
По окончанию польской операции 36-я лтбр разместилась в г.Ровно, деля казарменный фонд с 14-й кавдивизией и другими подразделениями округа.
Итоги кампании
Анализируя ход "освободительного похода", штабом бригады было выдвинуто можество предложений и сделан ряд замечаний.
Что касается телетанков, то по итогам кампании штаб бригады особо отмечал частый выход из строя танков ТТ ввиду отсутствия воздухоочистителей (однако, что тут имеется в виду, мне не совсем ясно: то ли не было запасных частей к воздухоочистителям того типа, что использовался конкретно на танках ТТ, то ли воздухоочистители не были предусмотрены на этих танках конструктивно).
Среди прочих выводов по сентябрьской кампании штабом 36-й бригады отмечались низкая дисциплина польских войск, которые не хотели оказывать сопротивления Красной Армии, да и в целом плохое их состояние: многие взятые в плен (например, около 6000 человек, взятых в районе Верба) даже не имели обмундирования.
Без сомнения, приказ Рыдз-Смиглы и последовавший за ним развал общего руководства польскими войсками и деморализация комсостава в Восточных Кресах сыграли во всем этом решающую роль.
Но и помимо этого, разумеется, оказывал свое влияние на волю польских солдат к сопротивлению и общий фон в виде безнадежного положения Польши и ее вооруженных сил на тот момент.
Наконец, в части настроений местного населения нельзя забывать и национал-ориентированную политику 2-й Речи Посполитой в отношении украинского и белорусского населения Кресов (осадники, языковая ассимиляция и т.п.).
И вот тут на фоне судеб расстреляных в Катыни генерала Сморавиньского, подполковников Гавлика, Кутыбы и всех прочих, взятых в плен Красной Армией, не лишним будет рассказать, что произошло с Савицким и прочими, кому все же удалось прорваться к венгерской границе.
Савицкий успел прорваться к госгранице и был интернирован в Венгрии. В 1941 бежал в Польшу, с 1941 по 1943 - комендант Львовского округа Армии Крайовой (АК), в 1943-1944 участвовал в Варшавском восстании, в ходе которого был схвачен немцами и помещен ими в концлагерь, но, что характерно, не был расстрелян и дожил до освобождения.
В итоге, несмотря на бурную военную биографию, Савицкий пережил войну и умер в возрасте 83 лет в эмиграции в Лондоне.
Удалось прорваться к границе и также пережить войну, несмотря на активную деятельность в АК и попадание в итоге в немецкий концлагерь, и полковнику Зависляку, умершему в возрасте 71 года в США.
Аналогично пережил войну и интернировавшийся с Савицким в Венгрии п/п-к Зончик-Богуш, умерший в 1998 году в Канаде в возрасте аж 101 года.
Какие же можно сделать выводы из всего этого?
С одной стороны, если рассматривать приказ маршала Рыдз-Смиглы изолированно, в контексте исключительно сентября 1939 г., то он, продиктованный желанием избежать ненужных потерь в условиях полного и безоговорочного превосходства Красной Армии, безусловно, имел смысл.
С другой стороны, рассматривая эти же события в чуть более широких временных рамках, нельзя не признать, что, даже если бы его и не было, то "освободительный поход" в итоге завершился бы ровно с теми же географическими результатами, что и в реальности, разве что занял бы больше времени и стоил бы обеим сторонам больше крови. Ведь, в конечном итоге, даже советско-финская война завершилась в итоге полной победой Красной Армии.
Однако, с третьей стороны, польская армия была во многом дезориентирована и демотивирована этим приказом и без него продвижение Красной Армии было бы более медленным, а, следовательно, и позволило бы выиграть больше времени на отход польских подразделений на юг.
Ну и, в целом, в этом случае польские военнослужащие более ориентировались бы на активные действия и прорыв к венгерской и румынской границам, нежели на заключение почетных капитуляций в духе владимир-волынской.
Всё это, вместе взятое, вероятно, позволило бы большему количеству (чем в реальности) польских офицеров в итоге избежать советского плена и гибели.
На мой вгляд, этот суровый урок, преподанный части польского офицерства, справедлив для любой страны и по сей день, и останется таковым в будущем.
Следующая часть рассказа про 152-й отб будет завершающей и посвящена периоду его истории в 1940 - 1941 гг.