Немного о великих
Feb. 21st, 2026 10:09 amГенералу было приятно вспомнить эти годы. Кем он был до революции? Житель острова, не интересного никому, кроме сброда алчных торгашей. Образованный человек, будто насмешкой судьбы помещённый в косную, почти варварскую среду своих соплеменников. Ни прошлое его семьи, ни перспективы настоящего не обещали того взлёта, что начался вскоре после перестрелки у Вальми.
Поверхностные, глупые люди — завистники! — на всех углах толкуют о везении, о необыкновенной лёгкости, с которой якобы выстраивались его военная карьера и политическая биография. Нет ничего более далёкого от правды. Безвестным офицером встретил он порождённый падением Бурбонов вихрь: мало было научиться одерживать победы, нужно было ещё и уцелеть среди интриг.
Надо было яриться вместе с жаждущими крови якобинцами, уметь едва заметно внушить надежду монархистам, убедить республиканцев в том, что он не Цезарь, не Кромвель. Один неверный шаг — и ты мигом окажешься среди тех, кто успел уже потерять слишком рано высунувшуюся голову. Но он всегда умел выжидать, всегда умел смирять свой бешеный — о, он знал это! — нрав.
Комиссары, министры, дипломаты — все они считали его простачком, поднятым волной революции. А он тем временем из сброда создал преданную себе армию, он приучил её к победам, он показал всем, что потери не имеют для него большого значения. (И свои, и чужие.) Важно, чтобы поступления всегда превышали потери — вот и весь секрет. Они называли это безжалостностью, он — математикой.
И он победил. Победил армии монархической Европы, совершенно неподготовленные к той войне, что он повёл с ними. Победил тех соотечественников, что отказывали ему в политических талантах. (Одолеть их было особенно приятно.) А победив — подчинил себе. Из разорванной революцией, разорённой междоусобицей земли он создал государство, какого ещё не видел мир.
Да — его называют узурпатором, тираном. Говорят, что, прямо не назвавшись королём, он присвоил себе королевские права: пожизненное правление, выбор преемника, статус первого законодателя. Говорят, что он преследует инакомыслие, что жесток с противниками, что предпочтет залить страну кровью, но не уступить власти. Лицемеры! Будь их воля, они увезли бы его подальше от дома и сгноили под арестом, не запачкав рук убийством.
Но он не таков. Если ради высшего блага надо будет сделать грязную, кровавую работу — что ж, так тому и быть. Главнокомандующий и генерал-губернатор Сан-Доминго, генерал Франсуа Доминик Туссен-Лувертюр поправил двууголку и тихо отошёл от окна. На изящном столике, доставшемся его резиденции из дома какого-то плантатора, лежало донесение о высадке французов у Форт-Дофина.
(с)




