Контрудар под Боковской, интермедия: Ни шагу назад и заградотряды по-немецки

[ioncore]

Личному составу заградительных отрядов* довести, что они должны принимать самые решительные меры для выполнения поставленной задачи и в случае необходимости применять оружие для пресечения любых попыток и призывов к неповиновению.
Из приказа командования группы Холлидт №725/42 от 23.11.1942

* - для перевода слова Auffangeinheiten здесь использован этот наиболее близкий по сути и привычный русскоязычному читателю термин

Вообще, в ЖЖ довольно неудобно работать с крупными текстами. Во-первых, ограничение количества символов по размеру постинга, во-вторых сам формат подразумевает компактность. Некоторые моменты, которые в журнально-книжной публикации могут быть вынесены в сноски или пойти в конце главы отдельным приложением, здесь только отнимают лимит символов у основной части. С другой стороны, и умалчивать о них не хотелось бы. Такие моменты я и хочу выносить в отдельные посты-интермедии, как это было с танками 22-й тд, например, и потом просто ссылаться на них в основном тексте. А теперь к делу.

Я уже писал о том, какая неприятная ситуация сложилась под Боковской, когда красноармейцы перебегали к немцам буквально десятками, а общее количество перебежчиков за две недели составило почти 170 человек. Возможно, причиной стало то, что на этом участке оказались сосредоточены сразу несколько штрафных рот 1-й гвардейской армии, возможно - что-то еще. Сегодня мы поговорим о трудностях, с которыми столкнулись в оперативной группе "Холлидт".


У нас на постсоветском пространстве традиционно пренебрежительно относятся к румынской армии, подразумевая ту легкость, с которой она была разгромлена под Сталинградом. Легкость, эта, однако, кажущаяся. Прорыв стоил большой крови: к полудню 19 ноября продвижение было лишь там, где наступление советской пехоты поддерживали танки (47-я гвардейская стрелковая дивизия). На других же участках картина была иная: так, 203-я стрелковая дивизия за первый день наступления потеряла более тысячи человек убитыми и ранеными, при этом вообще не продвинувшись вперед (в штабе армии, кстати, поначалу даже не верили в такую огромную цифру потерь и требовали её уточнить), 14-я гвардейская потеряла около 1200 человек за первые два дня и также практически не имела продвижения, за исключением своего левого (примыкающего к 47-й гв.сд) фланга. Ситуацию удалось переломить лишь досрочным вводом в бой эшелона развития успеха - 1-го и 26-го танковых корпусов; крайне малочисленная и малоэффективная противотанковая артиллерия румынской армии противопоставить массам советских танков ничего не смогла, и румынская оборона попросту рассыпалась.

Дальнейший ход наступления Задонской группы 1-й гвардейской армии также показал: там, где румынские войска сохраняли управляемость и боеспособность и занимали удобные позиции для обороны, а советская пехота наступала без применения танков и значительного превосходства в артиллерии, румыны вполне уверенно отражали все атаки и наносили ей значительные потери, причем из-за отсутствия снарядов им приходилось действовать практически без артиллерийской поддержки. С известной долей условности можно говорить, что румынская пехота сама по себе (т.е. до уровня роты-батальона) по своей боевой ценности, подготовкой, вооружением и оргштатной структурой как минимум не уступала пехоте советской, или уступала незначительно. Весьма неплохи были и румынские кавалерийские части (действовашие пеше и на автотранспорте). Однако, советская артиллерия и минометные части на порядок превосходили румынскую как количественно, так и качественно, а Т-34 и КВ румынам нечего было противопоставить в принципе. Кроме того, румынские пехотные полки из-за понесенных в 1941-42 году потерь были сокращены до двух батальонов (третьи батальоны выведены в Румынию на переформирование). Это, вкупе с довольно большими - для ослабленных на треть дивизий - нарезанными участками обороны, привело к тому, что румынская оборона была растянута, а резервы на уровне полков-дивизий-корпусов практически не было возможности выделить.

К 23 ноября, к прибытию немецких подразделений на рубеж рр.Черная и Чир, в результате советского прорыва и следующих нескольких дней непрерывного преследования отходящих румынских соединений, лишь левое крыло группы "Холлидт" - две дивизии 1-го румынского армейского корпуса - сохраняли управляемость и боеспособность. Правое же крыло представляло из себя огромную многокилометровую брешь, через которую отступали разбитые и деморализованные остатки румынской 9-й пехотной, 14-й пехотной и 7-й кавалерийской дивизий 2-го армейского корпуса, попавших под главный удар 5-й танковой армии. Разобщенные, не имевшие боеприпасов, без связи с соседями и своими командирами, перемешанные с панически бегущими колоннами корпусных и армейских тылов, подразделения румынской армии на этом участке представляли из себя неорганизованную и небоеспособную толпу. Единственными островками спокойствия в этой бегущей массе являлись - помимо немецких авангардов у Боковской - подразделения 1-го армейского корпуса (несколько пехотных батальонов, артиллерийских дивизионов и корпусные части), выброшенные к югу от основных сил корпуса, чтобы хоть как-то прикрыть это направление.
Эту проблему необходимо было срочно решать. Прибыв на место и ознакомившись с обстановкой, 23 ноября генерал пехоты Карл Адольф Холлидт в приказе (№724/42) обоим подчиненным румынским корпусам отмечал:

Несмотря на неоднократные отданные ранее приказания, отступление значительных сил румынских дивизий в западном направлении так и не прекратилось. Многочисленные военнослужащие с оружием, которых так не хватает на фронте, смешавшись с тылами, артиллерией и тяжелым вооружением, отступают без приказа. Отныне всякое отступление должно быть прекращено, а все подобные приказы отменяются*. Прошу господ командиров корпусов принять все меры к тому, чтобы направить весь имеющийся резерв офицеров для организации заградотрядов и созданию штабов по заграждению на основных маршрутах.
* - разрядка в документе

Задержанных военнослужащих предписывалось немедленно отправлять в свои подразделения или организовывать сводные отряды под командованием ответственных офицеров, обеспечивая их оружием и боеприпасами. Любопытно, что в приказе особо подчеркивалось, что он не должен попасть в руки противника, и что штабы румынских корпусов должны не просто передать его в войска, а отдать свои распоряжения, согласуясь с духом и буквой приказа №724/42: вряд ли командующий оперативной группой желал скрыть от противника очевидное, скорее, он просто не хотел давать лишних козырей советской пропаганде.
Также был отдан приказ (№725/42) и обеим германским - 62-й и 294-й - дивизиям. В нем командующий предписывал создавать заградительные отряды из тыловых и обеспечивающих частей, полевой жандармерии и т.п. и размещать их по основным дорогам в виде заслонов: 294-й дивизии по дороге Миллерово, Боковская, и 62-й дивизии по дорогам Мешков, Каргинская и Поповка, Каргинская; немцам предписывалось также усиливать и всячески содействовать румынским заградительным отрядам. В случае неповиновения разрешалось применение оружия (см. эпиграф)
294-я пехотная дивизия организовала три заградительных отряда - передовой от 513-го пехотного полка в Пономаревке и два тыловых в Нов.Астахов (от 294-го противотанкового дивизиона) и в Кашарах (от 294-го отряда полевой жандармерии). Аналогичные мероприятия были предприняты и в 62-й пехотной дивизии.

О том, приходилось ли заградотрядам реально применять оружие, данных у нас нет. Но если говорить о результате в целом, то эти меры работали довольно эффективно. Целые группы и подразделения румын, десятки и сотни человек, останавливались, приводились в чувство и возвращались на фронт. Другое дело, что причины, по которым они ранее бросили фронт и бежали, никуда не делись. Неоткуда было взять брошенное при отступлении вооружение - на полсотни человек мог приходиться лишь один ручной пулемет, а на дивизию - лишь несколько батарей полевой артиллерии. Не было боеприпасов - на этот самый пулемет часто было лишь по одному снаряженному магазину, а на орудие полевой артиллерии - по ящику снарядов (3-4 штуки). Негде было брать грамотных офицеров, а большой некомплект младших командиров имелся и до начала советского наступления - в атаках румынская пехота была малоуправляема и несла неоправданно высокие потери (впрочем, аналогичные проблемы были и в пехоте Красной Армии, традиционно отвратительно подготовленной), а некоторые румынские старшие офицеры немцами оценивались и вовсе уничижительно, как, например, командир 1-й танковой дивизии генерал-майор Раду Герге (Radu Gherghe). Относительно малочисленная и чрезвычайно слабая противотанковая артиллерия (75мм противотанковые орудия распределялись буквально поштучно, по одной батарее на дивизию) не могла бороться с советскими средними и тяжелыми танками, что приводило к сильнейшей танкобоязни даже в более-менее устойчивых и сохранивших боеспособность частях (например, в 7-й кавалерийской дивизии). Наконец, мало кто из румынских солдат, вчерашних крестьян, горел желанием умирать по непонятной причине в заснеженных степях во многих сотнях километров от родных мест.
В итоге, многие румыны, единожды потеряв волю к сопротивлению, не желали снова становиться беспомощными и безответными жертвами технического превосходства Красной Армии и повторно бросали свои подразделения, как этот солдат из разведдонесения 14-й гвардейской стрелковой дивизии:

... захвачен пленный, принадлежавший отдельному саперному батальону 9-й пехотной дивизии румын, который показал, что в ночь с 23 на 24 ноября 1942 года жандармерия собрала остатки 9-й пехотной дивизии и сосредоточила их в районе птицетоварной фермы ... ночью пленный оттуда бежал.

Разумеется, ситуацию не улучшало и то, что немцы считали румынов главными виновниками сложившейся катастрофической ситуации на Дону. Несмотря на многократные приказы и привызы к "уважительному отношении к румынским товарищам", временами немцы не могли скрыть свое презрительное отношение к своим союзникам и между военнослужащими вспыхивали конфликты. Заградительные отряды и просто тыловые подразделения немецких 62-й и 294-й пехотных дивизий без зазрения совести грабили своих румынских коллег, отбирая у них лошадей и впрягая в свои повозки, оставляя румын с их телегами стоять на дороге и размышлять о своей горькой судьбе. Обе стороны писали своему командованию рапорты - немцы о низкой боеспособности и дисциплине румын (доходило до обвинений в том, что румыны лишь имитировали атаки, не совершая их в действительности), румыны - о притеснениях, грабежах, жестоком и несправедливом отношении к ним немцев.

В центре одного из таких скандалов оказался и генерал пехоты Холлидт. Уже после окончания боев под Боковской румынские офицеры составили донесение своему командованию, в котором выдвинули в адрес командующего оперативной группой ряд обвинений. Утверждалось, в т.ч., что он не захотел перейти в наступление и тем самым обрек на гибель окруженную румынскую группу генерал-майора Ласкара (здесь, кстати, можно провести параллель с обвинением поляками советского командования в неподдержке Варшавского восстания в 1944 году); в  намеренном посылании румынских подразделений в многократные бесперспективные атаки, т.е., по мнению румынов - на убой (опять таки, после войны то же самые румыны утверждали и в отношении советских военачальников, имея в виду кампанию 1944-1945 годов); в жестоком и грубом обращении с румынскими офицерами и проч.
Жалоба эта дошла до самого маршала Антонеску, который просил командующего группой армий "Дон" фельдмаршала Манштейна разобраться. Манштейн, однако, хорошо знал Холлидта еще по крымской кампании и довольно высоко его ценил как командира, так что сколько-небудь серьезных последствий эта жалоба не имела.

Насколько справедливы были эти обвинения? Учитывая то, в каких условиях Карл-Адольф Холлидт принял командование войсками своей группы и в какой тяжелой обстановке его штабу пришлось организовывать контрудар (целью которого, напомним, было спасение несколькосоттысячной группировки, окруженной в Сталинграде), можно предположить, что он действительно мог обращаться с румынами без излишнего политеса. Кроме того, в своем ответе Манштейну Холлидт, старый солдат, вполне резонно недоумевал: а что же помешало румынским офицерам заявить о грубом обращении и своем ущемленном достоинстве прямо ему в глаза, а не рапортом своему начальству, чуть ли не подметным письмом?
Впрочем, не будем здесь углубляться в психологические аспекты. О других же обвинениях, касающихся военного планирования и целеполагания, мы попробуем поговорить позже, когда будем подводить итоги немецкого контрудара под Боковской.

В румынских и немецких штабах еще довольно долго витали идеи о реорганизации разбитых и отошедших на запад остатков румынских дивизий. Планировались оргмероприятия, намечались новые оргштатные структуры для этих соединений, формировались заявки на пополнение вооружением и материальной частью, а за Северским Донцом намечались районы (Каменск, Усть-Белокалитвенская и др.) для их размещения на переформирование. Конец этим планам положило декабрьское советское наступление на Среднем Дону и крах всей обороны группы армий "Б", на фоне которого стало уже не до переформирования румынских дивизий.

Comments

[pyshch.livejournal.com]

Большое спасибо! Почитал по ссылке, трэш еще тот((( Я удивляюсь, как в итоге выиграли. А ведь это Сталинградская битва, как за короткое время удалось поднять уровень подготовки и солдат и командиров?
Вообще, если смотреть по ситуации в целом, то ключевой причиной, из всех вами перечисленных, видится уровень образования, потому что он зависит напрямую от уровня развития страны, а он увы был невысок (хотя и на порядок выше, чем в ПМВ). Получается, победа в войне закладывается лет за 20 лет до ее начала. Возможно это и имел в виду Бисмарк, когда говорил о прусском учителе. Наличие сложившейся школы специалистов с опытом войны, безусловно, очень важно, как и обученные кадры, особенно на нижних уровнях ("армией командую я и сержанты"), но в хорошей школе не воспитаешь неграмотного, во всяком случае быстро.

[ioncore.livejournal.com]

Да, все верно :)

>> в хорошей школе не воспитаешь неграмотного, во всяком случае быстро.

Sic! А в 1941-42 надо бы не просто быстро, а еще позавчера.