ioncore | Немного послевоенного быта Германии (Reply)

Из рассказов своих стариков я довольно ярко - хотя и фрагментарно, в виде отдельных образов - представляю себе послевоенную разруху в СССР. Как детей купали в громадной выдолбленной и высушенной тыкве, как единственным доступным сладким десертом была жареная свекла (аналогично, кстати, было и в других регионах, по крайней мере, в Украине), как к деду, решившему сфотографировать своего новорожденного сына, и вкрутившему по такому случаю вместо 25-ваттной лампочки какую-то более мощную, пришел милиционер, проходивший по улице и увидевший яркий свет.
В Haus der Geschichte в Бонне особенно интересно было посмотреть ту часть экспозиции, которая посвящена послевоенному периоду в Германии. Картинки кликабельны, но фотодело - не мой конёк, так что наслаждайтесь бликами от ламп, отражением от стекла и шумом (во многих местах на первом этаже темновато, а пользоваться вспышкой в HDG запрещено).
Продолжение под катом.

Одна из главных примет того времени - розыск военнопленных, не вернувшихся с войны солдат и пропавших гражданских. Созданная с этой целью центральная поисковая картотека насчитывала 60 миллионов карточек. В дополнение к ней граждане активно размещали объявления в газетах и просто расклеивали их на развалинах своих домов. Из множества объявлений и людей глаз выхватил двоих - немецкого солдата в советском плену, который, возможно, пропал где-то в Ворошиловградской области под Брянкой, а также ефрейтора Мирона Лапычака, пропавшего под Сталинградом, которого разыскивал его уехавший в США брат Роман.

Отдельная печальная тема - вынужденные переселенцы. К ним относятся как бежавшие от Красной Армии, так и выселенные из Чехословакии, Польши, Венгрии, Югославии, Восточной Пруссии и т.п. На фото указ о том, в каком порядке и как должны выселяться немецкие жители Краслице (немецкое название Graslitz): с собой разрешалось взять 60-килограммовый вьюк, а также до 10 кг в руке, при этом дом следовало оставить в полном порядке - иными словами, запрещалось забирать ковры и прочие предметы быта. В случае нарушения, переселенц снимался с поезда и направлялся на принудительные работы вглубь Чехословакии.

Повезло пообщаться с человеком, родители которого были как раз из таких судетских беженцев. Помимо прочего, рассказывал, что местные жители встречали переселенцев, мягко говоря, не слишком радушно. В разрушенной войной стране, где не было работы и средств, миллионы чужаков (из одной лишь Чехословакии было выселено 3 миллиона человек, почти 2 миллиона бежали из Восточной Пруссии, почти 4 миллиона - из Польши и переданных ей бывших германских территорий и т.п.) лишних ртов вызывали лишь злость и раздражение вместо сочувствия. Подогревало ситуацию и то, что беженцы получали денежную компенсацию: очень маленькую, что-то в размере 5% от оценки стоимости брошенного на старом месте имущества, что не могло дать возможность купить жилье на новом месте, однако при беспросветной нищете всех прочих и эти копейки вызывали зависть. Доходило до того, что местные жители запирали на ночь колодцы, чтобы беженцы не могли пить из них воду.

В талонах или пайках ничего удивительного или непривычного для нас нет. На центральном фото - суточная продуктовая норма: есть белки и жиры (сыр, тушенка или колбасный фарш), так что не так плохо, как могло быть.
Ниже - интересная коллекция бытовой утвари тех годов, которую делали из корпусов снарядов и гильз. Обратите внимание на подставку для яйца из гранатных рубашек, подсвечники из снарядов и бидон из хорошо узнаваемого корпуса противогаза - причем многое красилось "под керамику". Отдельным полезным ресурсом были корпуса консервных банок - из них изготавливали бытовую мелочь - терки и игрушки навроде этого паровоза. Жаль, забыл снять настольные лампы из противогазных фильтров и хвостовиков мин.

Из парашютного шелка изготоваляли платья, а из шинелей шили женские пальто. Ниже можно видеть кошелек, пошитый из тесьмы (вроде бы с офицерских или унтер-офицерских погонов), варежки из мешка и тапочки из автомобильных шин и солдатского ранца.

Буйным цветом цвели спекулянты, черный рынок и самогоноварение, с которыми боролись как репрессивными мерами, так и посредством наглядной агитации.

Плакаты широко использовались и для мотивирования людей на расчистку разрушенных зданий и восстановительные работы.

Отдельная, устроенная в секции фюзеляжа самолета (или стилизованная под него), экспозиция посвящена берлинской блокаде, воздушному мосту и "изюмбомберам" (подарочная, обклеенная изюмом модель самолета обыгрывает именно прозвище Rosinenbomber).

На карикатуре внизу американско-английский летчик легко переступает через устроивших блокаду комми. Тем не менее, при организации возушного моста погибло 78 человек (в основном, британцы).

Очень интересная часть музея - жизнь в ГДР. Вообще, большинство экпозиций разделены на ГДР и отдельно ФРГ, которые идут рядом, параллельно друг другу, и в то же время отдельно друг от друга, иногда соприкасаясь.
Вслед за жителями территории СССР, жители восточной Германии вели партийное строительство - как завещал Ленин и учил Сталин - а также пели советские песни:

...вместе со всем прогрессивным человечеством с размахом отмечали 70-летие великого Сталина

...и боролись с теми, кто не хотел петь песни и праздновать юбилей. В Германии широко известен процесс над школьниками из Альтенбурга, Тюрингия, которые расклеивали антисталинские листовки и даже делали радиообращения на собранном своими руками подпольном радиопередатчике. 21-летний Ганс-Иоахим Нетер был казнен, младшие Ульф Улиг и Йорн-Ульрих Брёдель - получили по 25 лет, Герхард Шмале - 10 лет. 25 лет давали и за антисталинские карикатуры.